МОЛОДО-ЗЕЛЕНО

 

Глеб Лободенко

Впервые в истории нашего журнала героем главной рубрики стал совсем молодой парень – Глеб Лободенко. В отличие от предыдущих выпусков, где наши обложки украшали лица успешных бизнесменов, топовых персон, представителей мировых брэндов, этот номер стал не обычным. Поддавшись модной тенденции с «вышиванками», мы решили взяться за тему национального колорита. Изучая материал, обнаружили, что всеобщее увлечение белорусским берет свое начало из молодежной студенческой среды. Дальше – больше. Выяснилось, что за многими проектами и событиями, посвященными «белорускости», стоит один человек. Сегодня Глеб Лободенко – блогер, поэт, экскурсовод. А еще он открыл бесплатные курсы белорусского языка «Мова Нанова», популярность которых сегодня зашкаливает. Да, пока это не коммерческий проект, но… Кто знает, может через несколько лет наш герой займет свое место в рейтинге богатых и успешных… В любом случае, успех у него уже есть.

И еще. Хочу объяснить, почему свой материал я назвала «Молодо-Зелено». Ассоциативный ряд простой: Молодость. Весна. Перемены. Надежды. Мечты. Шансы. Победы и ошибки… Молодо-Зелено.

Журналист, поэт, экскурсовод и блогер Глеб Лободенко – персона в Беларуси довольно известная. Это именно он в течение нескольких лет рассказывал своим читателям о самых необычных маршрутах по родной стране; в 2009 году привез в Несвиж 90-летнюю Эльжбету Радзивилл; а в 2013-м выиграл дело против неправильно отвечающего на письма ЖЭСа. В прошлом году Глеб удивил снова: вместе с коллегой открыл бесплатные курсы белорусского языка «Мова Нанова», популярность которых стала зашкаливать с самых первых занятий. О стереотипах, мешающих учить белорусский язык, о самосознании и потере памяти, о вышиванках и «городских людях» – наш разговор.

– Быть белорусом в последнее время стало модно. Звезды переоделись в вышиванки, некоторые бренды заговорили по-белорусски. Как вы относитесь к этому процессу?

– На мой взгляд, самое главное, что сейчас происходит, – это избавление от ряда негативных стереотипов, жертвами которых, к сожалению, стал и белорусский язык. Первый стереотип – это что на белорусском говорят только «колхозники». Как появилось это мнение – понятно. После войны население Минска насчитывало всего 67 тысяч человек. Например, моя бабушка приехала в столицу после смерти Сталина, когда сельчанам выдали паспорта. Сначала она работала на хладокомбинате, потом устроилась ткачихой на камвольный. Так вот, из таких историй уже выросло 2 миллиона жителей! 2 миллиона минчан – «городских людей». Ну, таких, кто «деревню не любит, навоз не показывайте». Но ведь на самом деле, помня про эти 67 тысяч, строить из себя городских или понтоваться минской пропиской – это как минимум глупо. К тому же многие белорусы только думают, что говорят на русском, но когда к нам приезжают гости из России, они слышат разницу. Так может, не стоит выпендриваться? Это смешно, когда тот, кто приехал в город позавчера, называет тех, кто приехал вчера, «колхозниками». Второй стереотип, который появился в 90-е годы, состоит в том, что белорусский язык – это язык оппозиции. Конечно, когда язык стал ассоциироваться исключительно с БНФ и другими партиями, это стало катастрофой. Например, я разговариваю по-белорусски, но при этом никогда не состоял ни в каких партиях и движениях, занимался исключительно культурой. Язык не может принадлежать никакой политической партии. Сегодня этот стереотип также успешно преодолевается. К нам на курсы ходят самые обычные люди. Они говорят: как хорошо, что у вас нет политики. Ведь многие думают, что придут к нам – и сразу попадут на митинг: мы начнем тут транспаранты разворачивать и флагами махать. А здесь такого нет и быть не может. Понимая, какой вред это может нанести, мы сами не допустим этого. Последний стереотип – самый нейтральный, но он также существует: белорусский язык – это язык историков, филологов и прочих литераторов. «Писатель? Ну тогда тебе можно говорить по-белорусски. А я что? Я – обычный человек, куда мне лезть». К счастью, этот момент тоже преодолеваем. На наших курсах «Мова Нанова» мы регулярно проводим анкетирование – так вот, его результаты убеждают нас в том, что языком сегодня наконец заинтересовались люди совершенно разных профессий и сфер. Недавно прихожу в поликлинику за справкой, а врач, узнав, чем я занимаюсь, говорит: «Да, знаю, доктор из соседнего кабинета ходит к вам на курсы». Обычная поликлиника, в обычном спальном районе.

– Итак, возвращаясь к вопросу о моде на белорусское: получается, сейчас просто пришло время – и «пазл» сложился?

– В общем, да. Сегодня люди понимают, что язык – это не оппозиционеры, не «колхозники», не писатели. Когда я узнаю, представители каких профессий приходят на наши курсы, то прихожу в настоящий восторг. Программисты, банкиры, учителя, бармены, врачи, физики, математики…

Что же касается моды – мол, сегодня она пришла, а завтра ушла, – то я с этим не согласен. Здесь дело не только в моде. Мне кажется, что в этом процессе есть элемент проснувшегося самосознания. Люди понимают, что в век глобализации очень легко раствориться. Особенно имея под боком такого большого соседа, как у нас. А оказывается, не все согласны, чтобы их «стерли». То есть все больше людей понимает, что патриотизм – это не майку на себе рвать или против кого-то идти воевать. Это нечто иное. Вот у шведов, или немцев, или поляков мода на патриотизм почему-то не проходит. Да, они не носят вышиванки каждый день, но посмотрите, что творится у них на улицах в дни национальных праздников! Тот же Октоберфест в Германии – да там все в национальных костюмах! Довольные, красивые, счастливые! И это нормально. То есть мы наконец подошли к обыкновенному европейскому пониманию ценностей. Все эти вышиванки – это что-то новенькое только для нас. Глядите, какая сенсация! А ведь суть не в том, чтобы вытатуировать себе орнамент на лбу, а в том, чтобы эти ценности заняли правильное место в твоем сознании.

Понимаете, 70 лет у людей забирали память. Никто не знает своих предков, своей истории. И только сейчас мы потихоньку начинаем восстанавливаться. И вышиванки – это только фон такого процесса узнавания. Наконец-то белорусы стали спрашивать себя: «А кто мы? Откуда?» И это очень здорово! А то ведь спроси у этих «городских», в какой день был основан Минск? Ладно день – в каком году? Когда Минску дали Магдебургское право? Да, вот ратушу восстановили, свадьбы все туда ходят, фотографируются. А что она означает? Кто ее построил? А кто потом сровнял с землей? Ну мы же все городские, зачем нам это знать. Порой, когда я задаю молодежи вопрос, какое здание в Минске самое старое, у меня уши вянут от ответов. Кто-то, к примеру, Троицкое предместье называет. А ведь это в большей степени муляж, появившийся 30 лет назад, – взгляните на старые фото, каким это предместье было на самом деле!
  

 

Далее читайте в №1(44) журнала La Dolce Vita

Сейчас в продаже
№3(46)2015

Прошлые выпуски

Реклама